Коротко

1. Обе партии бывали и героями, и злодеями. Республиканская партия была основана против рабства и отменила его; Демократическая около века защищала рабство и сегрегацию — а затем приняла Закон о гражданских правах и Закон об избирательных правах.
2. Документально подтверждённый обман есть у обеих: Тонкинский залив и показания Клинтона с одной стороны, Уотергейт, «Иран-контрас» и Ирак — с другой. Массовая слежка АНБ шла при администрациях обеих партий.
3. Обманывали люди у власти, а не партийные вывески. Партия — это инструмент; вопрос в том, чьи руки его держат.
4. Обновлено в сентябре 2026 года: второй срок Трампа принёс в управление государством подход бизнесмена — доли в компаниях, проекты за счёт поставщиков, частное финансирование реконструкции — и новый спор о том, кто должен платить.
5. Большинство избирателей выбирают по названию и цвету, а не по фактам. Это расследование собирает факты в одном месте.

Вам говорят, что у вас есть выбор. Каждые четыре года экраны вспыхивают красным и синим. Ведущие рассуждают о «двух Америках». Соцсети раскалываются во взаимном презрении. Одну партию называют фашистами. Другую — социалистами. И где-то между этими двумя кричащими нарративами примерно 340 миллионам человек предлагают сделать «самый важный выбор в истории».

А что, если обе истории — лишь маски? Это расследование рассматривает обе партии с той же холодной дистанцией, с какой прокурор подходит к уголовному делу: факты, хронология, доказательства, последствия. И первое, что открывает эта дистанция: обе партии были одновременно героями и злодеями. Обе пережили идеологические развороты, предавали своих избирателей, совершали преступления и добивались подлинного величия. Ни одна не является тем, за кого себя выдаёт.

Введение: элегантная машина

Прежде чем обвинять, нужно понять. Прежде чем понять, нужно увидеть систему целиком.

Почти два столетия Соединённые Штаты живут при двухпартийной системе. Два больших лагеря — и больше никого с реальными шансами на власть. Многим внешним наблюдателям это кажется ограничением демократии. На деле это одно из самых элегантных решений задачи управления большим и разнородным обществом в истории политической мысли.

Посмотрите, как устроено политическое пространство в многопартийных странах. Десятки организаций, у каждой своя идеология, своя база, свои лидеры. Коалиции, распадающиеся после выборов. Правительства, падающие в течение года. Общество, расколотое не на два лагеря, а на дюжину — и каждый воюет со всеми остальными. В такой системе государству гораздо труднее считывать настроения, предсказывать поведение избирателей и выстраивать долгосрочную политику.

Двухпартийная система решает это иначе. Она создаёт два больших резервуара, которые вбирают почти всё политическое многообразие страны. Консерваторы и либералы, верующие и светские, фермеры и горожане, богатые и работающие бедные — каждый находит место в одном из двух лагерей. Политическая энергия общества не растекается по десяткам мелких русел. Она собирается в два управляемых потока.

Итог: общество управляемо, настроения читаемы, несогласие институционализировано. Это не заговор. Это работающая система. Но у каждой системы есть изнанка. Именно её и исследует это расследование.

Часть I. Истоки: кто это построил и зачем

Первый раскол: Гамильтон против Джефферсона

1787 год. Пятьдесят пять делегатов собираются в Филадельфии, чтобы написать Конституцию. Страна только что выиграла войну за независимость — и сразу сталкивается с вопросом без очевидного ответа: сколько власти должно быть у центрального правительства?

Александр Гамильтон, вскоре первый министр финансов, отвечает: достаточно. Национальный банк, единая валюта, постоянная армия, защитные пошлины. Без этого страна не выживет как единое государство. Вокруг него складываются федералисты — партия северных купцов, банкиров и промышленников.

Томас Джефферсон, первый государственный секретарь, отвечает противоположное: как можно меньше. Власть должна принадлежать штатам и народу. Национальный банк — орудие элиты. Сильное центральное правительство — шаг к тирании. Вокруг него складываются демократы-республиканцы — партия южных плантаторов и мелких фермеров.

Здесь нужно остановиться на детали, которую обычно не замечают.

Джефферсон провозглашал себя защитником простых людей от банкиров и элит. Он писал прекрасные слова о свободе и равенстве. И всё же за свою жизнь он держал в рабстве более шестисот человек. Освободил лишь десятерых — все из одной семьи. Процветание его поместья Монтичелло целиком держалось на рабском труде.

Человек, построивший партию «для защиты народа», сам эксплуатировал людей как собственность. Это не биографическая сноска — это политический факт первого порядка. Популизм как прикрытие собственных интересов был заложен в фундамент американской политики с самого начала.

Рождение Демократической партии: популист на троне

Партия Джефферсона доминировала в американской политике первые два десятилетия XIX века, а затем развалилась под тяжестью собственных противоречий. Из её обломков в 1828 году возникла современная Демократическая партия — во главе с Эндрю Джексоном.

Джексон представлял себя голосом простого человека против продажных элит и банкиров. Он уничтожил Второй банк Соединённых Штатов, назвав его инструментом богатых. Он стал первым великим популистом американской истории. Кем Джексон был на самом деле? Богатым плантатором, за свою жизнь державшим в рабстве более 300 человек. Генералом, прославившимся жестокостью в войнах с индейцами. Президентом, подписавшим Закон о переселении индейцев 1830 года, который обрёк десятки тысяч коренных американцев на принудительную «Дорогу слёз» — только среди чероки на ней погибли от четырёх до шести тысяч человек.

Таким был основатель современной Демократической партии. Партии, которая сегодня называет себя защитницей меньшинств и угнетённых.

Брендинговый переворот: как демократы присвоили слово

Обе партии в американской истории привержены демократическим принципам. Обе признают Конституцию, выборы и права граждан. Но одна из них назвала себя «Демократической партией» — и совершила один из самых эффективных брендинговых манёвров в политической истории. В сознании рядового избирателя, особенно с небольшим политическим образованием, слово «демократия» стало синонимом Демократической партии. «Республиканцы» — это что-то другое. Что-то менее понятное.

Добавьте к этому цвета. Демократическую партию представляет спокойный, внушающий доверие синий — серьёзный, надёжный, стабильный. Республиканскую — красный, тот самый цвет, который во всём мире ассоциируется с коммунизмом и левыми движениями. Парадокс поразителен: партия, выступающая против вмешательства государства в экономику, несёт красный флаг. Партия, выступающая за расширение государственных программ, — синий.

Рождение Республиканской партии: партия против рабства

20 марта 1854 года. Маленький городок Рипон, штат Висконсин. Несколько десятков политических активистов — бывшие виги, бывшие демократы, члены Партии свободной земли — договариваются создать новую партию. Непосредственный повод — закон Канзас-Небраска, открывший новые территории для возможного распространения рабства. Рипон — один из двух городов, претендующих на звание родины партии; первый съезд штата под республиканским названием прошёл в Джексоне, штат Мичиган, 6 июля 1854 года.

Новая партия называет себя республиканской и строится на одном центральном принципе: рабству нельзя позволить распространяться, а в перспективе его нужно отменить полностью. Всего шесть лет спустя, в 1860 году, президентом становится республиканец Авраам Линкольн. Через шесть недель после его избрания Южная Каролина объявляет о выходе из Союза.

Контекст важен. Республиканцы основали партию не из чистого альтруизма — некоторые из них просто не хотели конкурировать с дешёвым рабским трудом на новых территориях. Но результат был однозначен: партия, основанная в 1854 году, отменила рабство в Соединённых Штатах в течение двенадцати лет после своего создания. Тринадцатая, Четырнадцатая и Пятнадцатая поправки к Конституции были инициированы и приняты республиканцами вопреки сопротивлению демократов.

Часть II. Великие достижения обеих партий

Республиканцы: отмена рабства и Реконструкция

Авраам Линкольн подписал Прокламацию об освобождении рабов в 1863 году. Тринадцатая поправка 1865 года навсегда запретила рабство. Четырнадцатая поправка 1868 года гарантировала гражданство всем родившимся в Соединённых Штатах. Пятнадцатая поправка 1870 года дала чернокожим мужчинам право голоса. Все афроамериканцы, заседавшие в Конгрессе до 1935 года, были республиканцами. Фредерик Дуглас и Букер Т. Вашингтон были республиканцами.

В годы Реконструкции республиканцы направили на Юг федеральные войска, чтобы защитить права бывших рабов. Это был первый — и надолго единственный — реальный опыт политической интеграции чернокожих американцев в жизнь их страны. Республиканцы XIX века построили и экономическую инфраструктуру страны: трансконтинентальную железную дорогу, университеты на выделенных государством землях, Закон о гомстедах, давший миллионам американцев собственную землю. Теодор Рузвельт разрушил монополии «позолоченного века» и заложил основы антимонопольного права.

Республиканцы и холодная война

Рональд Рейган, избранный в 1980 году, провёл крупнейшее в американской истории наращивание вооружений в мирное время и выстроил стратегию постоянного давления на Советский Союз, которого не выдержала его экономика. Берлинская стена пала в 1989 году. Советский Союз распался в 1991-м. Это был стратегический триумф, плодами которого воспользовался весь западный мир.

Демократы: Новый курс и гражданские права

Когда в октябре 1929 года рухнул Уолл-стрит и четверть американских работников оказалась без работы, Франклин Рузвельт предложил Новый курс — программу государственного вмешательства, которая переписала отношения между государством и экономикой. Рузвельт не строил социализм — он спасал капитализм, давая бедным ровно столько, чтобы революция стала ненужной. Справедливости ради: безработица оставалась высокой вплоть до Второй мировой войны — около 15% в 1940 году. Полное восстановление экономики принесла война, а не только реформы. Но созданная социальная инфраструктура — социальное страхование, трудовые права, банковское регулирование — навсегда изменила американскую жизнь.

Линдон Джонсон в 1964–1965 годах подписал Закон о гражданских правах и Закон об избирательных правах — документы, официально положившие конец эпохе легальной сегрегации. Программы Medicare и Medicaid дали медицинскую страховку десяткам миллионов пожилых и малообеспеченных американцев. В 2008 году демократы привели к власти первого в истории Соединённых Штатов афроамериканского президента.

Часть III. Тёмные страницы

Демократы: век не на той стороне

Сегодня Демократическая партия представляет себя партией меньшинств и социальной справедливости. Поэтому нужно прямо назвать исторический факт: примерно сто лет — от основания партии в 1828 году до середины XX века — Демократическая партия была главным институциональным защитником рабства и расовой сегрегации в Соединённых Штатах.

После Гражданской войны демократические правительства «искупителей» (Redeemers) на Юге систематически вытесняли республиканцев из законодательных собраний штатов и принимали законы Джима Кроу: сегрегацию в школах, на транспорте, в ресторанах и больницах; подушные налоги и тесты на грамотность, специально придуманные, чтобы лишить чернокожих граждан права голоса. К 1908 году белые демократы Юга фактически исключили афроамериканцев из политической жизни.

Президент Вудро Вильсон, демократ, в 1913 году ввёл расовую сегрегацию на федеральной гражданской службе, увольняя чернокожих чиновников и разделяя государственные должности по расовому признаку. В 1915 году он устроил в Белом доме показ фильма «Рождение нации», открыто прославлявшего ку-клукс-клан.

Республиканцы и «Южная стратегия»

После того как Линдон Джонсон в 1964 году подписал Закон о гражданских правах, миллионы белых южан ушли из Демократической партии. Республиканцы воспользовались этим разрывом. Так называемая «Южная стратегия» — закодированные сигналы через лозунги вроде «права штатов» и «закон и порядок», обращённые к белым избирателям, враждебным расовой интеграции, — стала реальным политическим инструментом.

Важная оговорка: республиканцы завоевали Юг не одними расовыми сигналами. Экономический консерватизм, евангелическое христианство, право на оружие и неприятие федерального вмешательства сыграли значительную роль. Но факт остаётся фактом: партия, основанная ради отмены рабства, использовала расовое недовольство как электоральный инструмент. Это не обвинение — это задокументированная история.

Часть IV. Каталог лжи: обе стороны

Следователь работает с фактами. Ниже — перечень задокументированных случаев государственного обмана со стороны обеих партий, подтверждённых официальными расследованиями, судебными решениями, рассекреченными документами или признаниями самих участников.

Когда лгут обе партии вместе

У некоторых самых серьёзных случаев государственного обмана нет партийной метки — потому что участвовали обе стороны. Массовая слежка: «Патриотический акт» был принят в 2001 году почти единогласно; в марте 2013 года директор национальной разведки при Обаме Джеймс Клэппер заявил Сенату, что АНБ не собирает сознательно данные о миллионах американцев. Через несколько месяцев документы Эдварда Сноудена показали, что собирает. Спасение банков в 2008 году: обе партии проголосовали за спасение Уолл-стрит за счёт налогоплательщиков — и ни одна не спасла миллионы домовладельцев, потерявших всё. Госдолг: за последние сорок лет он рос при администрациях обеих партий, лишь ненадолго остановившись в годы профицита около 2000 года. Обе партии обещали его сократить. Ни одна не сократила.

Система или люди?

Список можно продолжать. Но закономерность уже ясна. Обман в американской политике — не исключение и не случайность. Это инструмент управления, которым пользуются обе партии, при каждой администрации, на протяжении двух столетий. Меняются имена, меняются предлоги — механизм остаётся прежним.

Но необходима важная оговорка. Возможно, проблема не в партиях как таковых. Демократическая и Республиканская партии — не монолиты с единой волей, а большие коалиции людей с разными интересами, убеждениями и моральными стандартами. Обманывала не «партия» — обманывали конкретные люди, оказавшиеся у власти в конкретные моменты. Лгал Никсон — не все республиканцы. Лгал Клинтон — не все демократы. Джонсон втянул страну в войну из-за атаки, которой не было, — но тот же Джонсон подписал Закон о гражданских правах.

Партия — это инструмент. Вопрос всегда в том, чьи руки его держат.

Часть V. Великая смена ролей

Когда объясняешь кому-то, что Демократическая партия когда-то была партией рабства и сегрегации, а Республиканская — партией, отменившей рабство, часто слышишь: «Да, но они поменялись местами». И это правда — с важными оговорками.

Великая смена ролей произошла в 1960-х. Джонсон подписал Закон о гражданских правах — и сегрегационисты ушли от демократов к республиканцам. Идеологически партии действительно поменялись рядом позиций. Республиканцы XIX века активно использовали федеральную власть, чтобы строить трансконтинентальные железные дороги и основывать университеты на государственных землях. Сегодняшние республиканцы объявляют ограниченное правительство своей главной ценностью. Демократы XIX века выступали против федеральной власти. Сегодняшние демократы видят в федеральном правительстве главный инструмент социальной справедливости.

Но смена была неполной. Многие принципы остались на месте. «Южная стратегия» не изменила белых консерваторов Юга — она лишь переселила их из одного партийного дома в другой. Экономические позиции менялись медленно и непоследовательно. «Они поменялись местами» — упрощение, которым обе стороны пользуются, когда им удобно. Правда, как всегда, сложнее.

Часть VI. XXI век: новые лица, старые закономерности

Барак Обама пришёл к власти в 2008 году под лозунгом «Перемены, в которые можно верить». Он стал первым афроамериканским президентом — момент, значение которого трудно переоценить. Его администрация провела реформу здравоохранения и вывела экономику из Великой рецессии. Но она же расширила программы государственной слежки, депортировала людей рекордными темпами и преследовала информаторов жёстче, чем любая предыдущая администрация.

Дональд Трамп в 2016 году опрокинул все модели политического прогнозирования и выиграл президентство как аутсайдер вопреки истеблишменту собственной партии. Его президентство поляризовало страну до предела. Налоговая реформа 2017 года снизила налоги для корпораций. Торговая война с Китаем бросила вызов ортодоксии свободной торговли, которую десятилетиями никто не оспаривал. Два импичмента. Уголовные обвинения. И отказ признать поражение в 2020 году — беспрецедентный в истории американской демократии. Один заметный жест: Трамп отказался от президентской зарплаты в $400 000 в год, передавая её федеральным ведомствам. До него от своих зарплат отказывались Гувер и Кеннеди. В политике символы имеют вес.

Джо Байден пришёл как символ возвращения к нормальности. Его администрация приняла масштабные законы об инвестициях в инфраструктуру и промышленной политике. Но последний год его президентства прошёл под знаком вопросов о его дееспособности, которые Белый дом отметал, пока июньские дебаты 2024 года не вынесли их на поверхность. Байден снялся с гонки. Позднее доклад, подготовленный республиканским большинством Палаты представителей, заключил, что его ближайшее окружение скрывало его упадок; Байден и его помощники это отрицают. Так или иначе, страна узнала правду слишком поздно, чтобы её взвесить.

В ноябре 2024 года Трамп выиграл второй, непоследовательный срок — первым после Гровера Кливленда, — несмотря на обвинительный приговор по уголовному делу в Нью-Йорке в мае того же года. В январе 2025-го он вернулся в Белый дом с другим способом управлять государством.

Президент-бизнесмен

Трамп управляет так же, как строил свою компанию: каждая сделка должна приносить что-то владельцу — а в государстве владелец это налогоплательщик. Когда новые вертолёты Marine One оказались слишком мощными для Южной лужайки, их производитель оплатил гранитную вертолётную площадку стоимостью до $6 млн. Когда Intel полагались миллиарды федеральных грантов, Вашингтон вместо этого получил 10% акций компании. Nvidia и AMD платят Казначейству 15% с некоторых продаж чипов в Китай. Nippon Steel получила U.S. Steel только после того, как правительство закрепило за собой «золотую акцию» с правом вето на закрытие заводов. Майкл и Сьюзан Делл добавили $6,25 млрд собственных денег к новым «счетам Трампа» (Trump Accounts) для американских детей. Флагштоки у Белого дома Трамп оплатил сам; Розовый сад — частные доноры.

Новая столица

Тот же инстинкт меняет места, через которые проходят американцы. Аэропорт Даллес, парадный вход в столицу, получает реконструкцию стоимостью $22,5 млрд, которую финансируют облигации аэропорта и авиакомпании, а не федеральные налогоплательщики. Пенсильванский вокзал в Нью-Йорке, годами буксовавший в руках транспортного управления штата, забрал Вашингтон и передал частному генеральному застройщику — при поддержке губернатора Нью-Йорка, демократа. На Национальной аллее наконец проводят давно откладывавшееся обслуживание: обновлён Зеркальный пруд у Мемориала Линкольна, восстановлены фонтаны, у Белого дома растут новые вертолётная площадка и бальный зал. Критики считают счета. Сторонники видят столицу, которой возвращают величие, подобающее великой стране перед её гражданами и гостями, — инвестицию, измеряемую десятилетиями, а не бюджетными циклами.

Для консерваторов в этом и суть: государство должно давать больше, требуя от налогоплательщика меньше.

Четыре президентства. Четыре разных стиля. Одна неизменная закономерность: разрыв между сказанным и сделанным — и публика, которая продолжает платить, чтобы понять, где что.

Часть VII. Система, избиратель и правда

После более чем двух столетий изучения этих двух партий остаётся один неудобный вопрос — тот, который редко задают вслух.

Если эти две партии действительно представляют диаметрально противоположные ценности, почему американские корпорации систематически финансируют обе? Почему состояния миллиардеров росли при каждом президенте последних сорока лет, республиканце и демократе? Почему разрыв между богатыми и бедными в США увеличивался независимо от того, какая партия контролировала Конгресс?

В 2014 году политологи Мартин Гиленс из Принстона и Бенджамин Пейдж из Северо-Западного университета опубликовали исследование 1 779 политических вопросов в США за 1981–2002 годы. Их вывод: предпочтения среднего американского гражданина почти не имели самостоятельного влияния на принятые решения. Предпочтения экономических элит — имели.

Это не значит, что партии одинаковы. Различия реальны — и они важны для реальных людей. Экологические стандарты, права меньшинств, налоговая политика, доступ к медицине — всё это действительно меняется в зависимости от того, кто у власти. У выборов есть последствия.

Но системные рамки, в которых действуют обе партии, одни и те же. Обе существуют в системе, где победа требует огромного финансирования. Эти деньги приходят не от рядовых избирателей. И политика обеих партий неизменно находит способ не задевать интересы крупнейших доноров — даже когда они публично обещают сделать именно это.

Главная проблема сегодня не в том, что партии плохие. Главная проблема в том, что миллионы избирателей делают выбор, не понимая реальной истории институтов, которым доверяют. Голосуют за синих, не зная, что синяя партия целый век защищала сегрегацию. Голосуют против «республиканцев», не зная, что республиканцы отменили рабство. Верят словам — не зная фактов.

Осознанный выбор невозможен без знания. Это расследование — попытка дать читателю именно его.

Что сказала бы каждая сторона

Расследование о двух партиях должно дать слово обеим. Вот самые сильные аргументы каждой.

Читателю стоит взвесить обе стороны. Факты выше — это доказательства; вердикт принадлежит избирателю.

Хронология ключевых событий

— DAY Solis, май 2026 · обновлено в сентябре 2026